Вопрос
Теория привязанности выросла из работ Джона Боулби, который рассматривал связь младенца с тем, кто о нём заботится, как нечто, имеющее биологическую, эволюционную функцию. Мэри Эйнсворт хотела увидеть эту связь в действии. Её идея была проста: привязанность и исследование окружающего мира тянут в разные стороны. Малыш, который чувствует себя в безопасности, использует родителя как опору и отправляется исследовать; малыш, который чувствует угрозу, перестаёт исследовать и ищет родителя.
Что же произойдёт, если осторожно поднять ставки? Поместить годовалого ребёнка в незнакомую комнату, добавить незнакомого человека и попросить родителя выйти на несколько минут. Как обнаружила Эйнсворт, самый показательный момент — не расставание, а встреча.
Как это было устроено
Эйнсворт и её команда в Университете Джонса Хопкинса в Балтиморе уже с рождения малышей навещали семьи дома — визиты длились около четырёх часов и проходили примерно раз в три недели. Ближе к первому дню рождения каждая мать с ребёнком приходила в лабораторию на сессию из восьми коротких эпизодов:
- Мать и малыша проводят в комнату с игрушками (около 30 секунд).
- Мать и малыш одни; малыш может свободно исследовать комнату (3 минуты).
- К матери и малышу присоединяется незнакомый человек (3 минуты).
- Мать выходит; незнакомый человек остаётся с малышом (первое расставание, 3 минуты или меньше).
- Мать возвращается, незнакомый человек уходит (первая встреча).
- Мать снова выходит; малыш остаётся один (второе расставание, 3 минуты или меньше).
- Незнакомый человек возвращается (3 минуты или меньше).
- Мать возвращается (вторая встреча).
Если малыш сильно расстраивался, эпизоды расставания сокращали. Исследователи записывали, как ребёнок исследовал комнату, плакал ли и особенно что он делал, когда мать возвращалась: искал её, держался за неё, отталкивал или не обращал на неё внимания?
Первый полный отчёт, написанный Эйнсворт и Сильвией Белл в 1970 году, описывал 56 белых младенцев из семей среднего класса в возрасте от 49 до 51 недели. Более ранний препринт показывает, из чего складывалось это число: 23 малыша из исследования с домашними наблюдениями и 33, которых тестировали только в лаборатории. В книге Patterns of Attachment («Модели привязанности») Эйнсворт, Мэри Блихар, Эверетта Уотерса и Салли Уолл (1978) было собрано полное лонгитюдное исследование 26 балтиморских семей, за каждой из которых в течение первого года наблюдали дома более 70 часов.
Что получилось
В присутствии матери малыши больше исследовали комнату, а после её ухода — меньше; во время расставаний плач и поиски усиливались. При встрече большинство малышей стремились к близости, но не все, и именно исключения стали сердцевиной исследования. Эйнсворт разделила малышей на три группы, каждую с подгруппами:
- Группа B (надёжная привязанность): малыш активно приветствует мать или стремится к ней, когда она возвращается, получает утешение, если расстроен, и возвращается к игре. Это была самая большая группа.
- Группа A (избегающая): при встрече малыш почти не проявляет интереса к близости и склонен отводить взгляд, отдаляться от матери или не обращать на неё внимания.
- Группа C (сопротивляющаяся, или амбивалентная): малыш хочет контакта, но и сопротивляется ему, часто сердито, или слишком пассивен, чтобы использовать мать как опору; таких малышей трудно успокоить.
Для выборок США стали приводить примерные доли: около 70 % надёжной привязанности, 20 % избегающей и 10 % амбивалентной.
Смысл категориям придавали домашние визиты. Матери малышей группы B на протяжении года получали самые высокие оценки чуткости к сигналам ребёнка; матерей малышей групп A и C оценивали как менее чутких, причём они различались тем, насколько вмешивались, отвергали или оставались недоступными. В балтиморских данных корреляция между чуткостью матери и надёжностью привязанности младенца была очень высокой — около 0,78.
Четвёртая категория. В следующее десятилетие исследователи то и дело встречали малышей, которые не вписывались ни в A, ни в B, ни в C. Мэри Мейн, бывшая аспирантка Эйнсворт, работавшая к тому времени в Калифорнийском университете в Беркли, обнаружила, что многие якобы «неклассифицируемые» младенцы необычно вели себя в присутствии родителя. Вместе с Джудит Соломон она описала дезорганизованную/дезориентированную (D) модель (1986; процедуры кодирования — в 1990 году). Её определяют обычно короткие действия, которые кажутся бесцельными или противоречат друг другу: приближение к родителю с отвёрнутой головой, застывание, оцепенение, несвоевременные движения или явные признаки опасения по отношению к родителю. Кодировщики ставят классификацию D наряду с наиболее подходящей моделью A, B или C и только тогда, когда такое поведение достаточно выражено; мягкие, мимолётные его варианты встречаются часто.
Как всё было на самом деле (повторения и критика)
Модели встречаются повсюду, но их соотношение меняется. В 1988 году Маринус ван Эйзендорн и П. М. Кроненберг объединили почти 2000 классификаций по методике «Незнакомая ситуация» из 32 выборок в восьми странах. Надёжная привязанность везде была самой распространённой моделью. Наблюдалась тенденция к более частой избегающей привязанности в западноевропейских выборках и к более частой амбивалентной — в Израиле и Японии. Но поразительнее всего было то, что различия внутри стран оказались примерно в полтора раза больше, чем различия между ними: две выборки из одной страны могли различаться сильнее, чем выборки с разных континентов.
Одинаков ли стресс для каждого малыша? В одной из ранних японских выборок было 37 % амбивалентных младенцев и ни одного избегающего. Исследователь привязанности Л. А. Сруф предположил, что японских малышей того времени редко разлучали с матерями, поэтому процедура пугала их сильнее, особенно когда расставания длились полный срок. В выборках из израильских кибуцев многие сессии приходилось сокращать или прерывать, потому что малышей невозможно было утешить. В 1990 году японский исследователь К. Такахаси усомнился, что основные допущения процедуры верны для Японии. В 2000 году Ротбаум с коллегами пошли дальше, утверждая, что представления теории привязанности о чуткости, компетентности и «надёжной базе» отражают западные ценности независимости, тогда как в Японии ценятся близость и зависимость (амаэ); поведение, которое в Балтиморе выглядит «амбивалентным», там может быть обычным. Защитники теории, среди них ван Эйзендорн и Саги (1999), пришли к выводу, что кросскультурные данные в целом согласуются с теорией.
Темперамент или отношения? Психолог развития Дж. Каган утверждал, что категории могут отчасти отражать врождённые различия в том, насколько легко малыши расстраиваются: малыш, который сильно огорчается, когда мать уходит, скорее бросится к ней при возвращении и получит оценку «надёжная привязанность». Сруф в 1985 году ответил несколькими доводами: некоторых малышей классифицируют по-разному с матерью и с отцом, что трудно объяснить постоянной чертой; классификации в семьях среднего класса были очень устойчивы на протяжении шести месяцев; а один лишь плач не разделяет группы, ведь одни малыши с надёжной привязанностью плачут так же мало, как избегающие, а другие — так же много, как амбивалентные. Сруф допускал, что темперамент может влиять на то, как проявляется модель. Насколько велик вклад темперамента, до сих пор обсуждается.
Эффект слабее, чем в исходном исследовании. Позднее выяснилось, что балтиморская связь между чуткостью и надёжностью привязанности гораздо слабее. Метаанализ 1997 года, охвативший 66 исследований (4176 пар «мать — младенец»), обнаружил в самой строгой группе исследований корреляцию около 0,24 (после поправки на ошибку измерения) против 0,78 в Балтиморе; авторы отчасти связали этот разрыв с маленькой, поисковой исходной выборкой. Чуткость важна, но это лишь одно из нескольких влияний.
Насколько распространён тип D? Метаанализ 1999 года, охвативший почти 80 исследований, показал, что около 15 % младенцев из семей среднего класса, не относящихся к клиническим группам, классифицировались как дезорганизованные, а в некоторых группах высокого риска, например после жестокого обращения, — в два-три раза чаще. В 2017 году большая группа исследователей привязанности, в том числе Соломон и Сруф, предупредила, что категорией D злоупотребляют: это исследовательская классификация, а не диагноз, с её помощью нельзя выявлять насилие, а изъятие ребёнка из семьи «никогда не может быть оправдано исключительно» на этом основании.
Этика
«Незнакомая ситуация» не опирается на обман: матери участвовали в процедуре, уходя и возвращаясь по сигналу. Но она по замыслу вызывает лёгкий стресс. Исходное правило сокращать расставания, если малыш сильно расстроен, — часть процедуры. В прочитанных нами отчётах не описано, как в 1960-х годах получали согласие.
Главный этический вопрос, поднятый с тех пор, — культурный: стресс, лёгкий для одних малышей, может быть гораздо сильнее для тех, кто почти никогда не разлучается с матерью, на что указывали японские выборки и выборки из кибуцев.
Что это значит сегодня
«Незнакомая ситуация» дала психологии развития один из самых влиятельных инструментов и общий язык: надёжная, избегающая, амбивалентная, дезорганизованная привязанность. Исследователи подчёркивают моменты, которые часто теряются, когда методика превращается в популярный ярлык:
- Категории описывают отношения в определённый момент, а не неизменное качество ребёнка. С каждым из родителей малыш может получить разную классификацию.
- Они разработаны для малышей примерно от 12 до 20 месяцев, в стандартизированной комнате, с оценкой обученными кодировщиками. Это не то, о чём можно судить дома или в яслях.
- Дезорганизованная классификация не ведёт неизбежно к проблемам в будущем; на уровне групп она лишь слабо или умеренно предсказывает их.
Сама Эйнсворт в своём последнем интервью хотела, чтобы процедуру использовали вместе с внимательным наблюдением за повседневной жизнью семей, а не отдельно от него.
Если выйти за рамки того, что проверяло исследование: эти работы говорят о том, что встречи несут много информации и что малыши очень по-разному проявляют привязанность. Эта страница не является советом по воспитанию или клинической рекомендацией; любые тревоги о конкретном ребёнке — вопрос к квалифицированному специалисту, который знает эту семью.
А вы бы прошли проверку?
Скоро. Пройдите восемь эпизодов в нарисованной комнате, а затем прочитайте короткие описания вымышленных встреч и угадайте, какую модель присвоил бы обученный кодировщик. Вы увидите, как часто категории экспертов зависят от нескольких секунд поведения. Одна честная оговорка: это игра в угадывание, посвящённая исследованиям, а не проверка вас или какого-либо реального ребёнка.
Частые вопросы
Что такое «Незнакомая ситуация»?
Это лабораторная процедура для младенцев примерно годовалого возраста, созданная Мэри Эйнсворт и её коллегами. В восьми коротких эпизодах малыш играет с родителем в незнакомой комнате, встречается с незнакомым человеком, дважды остаётся без родителя на несколько минут и дважды встречается с ним снова. Больше всего исследователей интересует, как малыш реагирует, когда родитель возвращается.
Что такое типы привязанности A, B, C и D?
Малыши типа B (надёжная привязанность) ищут родителя или радостно встречают его, когда он возвращается, а потом успокаиваются. Малыши типа A (избегающая) склонны при встрече не обращать на родителя внимания или отворачиваться. Малыши типа C (сопротивляющаяся, или амбивалентная) ищут контакта, но и сопротивляются ему, часто сердито, и их трудно успокоить. Тип D (дезорганизованная), добавленный Мэри Мейн и Джудит Соломон, описывает короткие противоречивые, застывшие или испуганные реакции, которые не укладываются в организованную стратегию. Это исследовательские классификации отношений, а не диагнозы ребёнку.
Одинаковы ли модели привязанности во всех культурах?
В метаанализе 1988 года, охватившем почти 2000 классификаций из восьми стран, надёжная привязанность была самой распространённой моделью в каждой стране. Но соотношение ненадёжных моделей различалось: в западноевропейских выборках чаще встречалась избегающая привязанность, а в Израиле и Японии — амбивалентная, причём различия внутри стран были примерно в 1,5 раза больше, чем между ними. Критики утверждают, что процедура и её категории несут в себе западные представления о независимости.
Значит ли классификация D, что с ребёнком жестоко обращались?
Нет. В обзоре 2017 года, написанном многими ведущими исследователями привязанности, говорится, что это не клинический диагноз, что по ней нельзя выявлять жестокое обращение и что сама по себе она не повод забирать ребёнка из семьи. Она чаще встречается в группах, пострадавших от жестокого обращения, и в группах высокого риска, но у неё есть и другие причины, а многие младенцы, пережившие жестокое обращение, не классифицируются как дезорганизованные. Этот сайт не даёт советов о конкретных детях; с тревогами следует обращаться к квалифицированному специалисту.
Источники
- Ainsworth, M. D. S., & Bell, S. M. (1970). Attachment, exploration, and separation: Illustrated by the behavior of one-year-olds in a strange situation. Child Development, 41(1), 49–67. doi:10.2307/1127388
- Ainsworth, M. D. S., Bell, S. M. V., & Stayton, D. J. (1969). Individual differences in strange-situation behavior of one-year-olds. Johns Hopkins University (ERIC ED 056742). Later published in H. R. Schaffer (Ed.), The origins of human social relations (1971, pp. 17–58). Academic Press.
- Ainsworth, M. D. S., Blehar, M. C., Waters, E., & Wall, S. (1978). Patterns of attachment: A psychological study of the strange situation. Lawrence Erlbaum Associates. Reissued 2015 by Psychology Press.
- Main, M., & Solomon, J. (1986). Discovery of a new, insecure-disorganized/disoriented attachment pattern. In M. Yogman & T. B. Brazelton (Eds.), Affective development in infancy (pp. 95–124). Ablex.
- Main, M., & Solomon, J. (1990). Procedures for identifying infants as disorganized/disoriented during the Ainsworth Strange Situation. In M. T. Greenberg, D. Cicchetti, & E. M. Cummings (Eds.), Attachment in the preschool years (pp. 121–160). University of Chicago Press.
- van IJzendoorn, M. H., & Kroonenberg, P. M. (1988). Cross-cultural patterns of attachment: A meta-analysis of the Strange Situation. Child Development, 59(1), 147–156. doi:10.1111/j.1467-8624.1988.tb03202.x
- Sagi, A., van IJzendoorn, M. H., & Koren-Karie, N. (1991). Primary appraisal of the Strange Situation: A cross-cultural analysis of preseparation episodes. Developmental Psychology, 27(4), 587–596. scholarlypublications.universiteitleiden.nl/access/item%3A2901347/view
- De Wolff, M. S., & van IJzendoorn, M. H. (1997). Sensitivity and attachment: A meta-analysis on parental antecedents of infant attachment. Child Development, 68(4), 571–591. www.marinusvanijzendoorn.nl/wp-content/uploads/2012/07/De-Wolff-Van-IJzendoorn-1997.-Child-Development.-Sensitivity-Attachment-meta-analysis-parental-antecedents.pdf
- van IJzendoorn, M. H., Schuengel, C., & Bakermans-Kranenburg, M. J. (1999). Disorganized attachment in early childhood: Meta-analysis of precursors, concomitants, and sequelae. Development and Psychopathology, 11(2), 225–250. doi:10.1017/S0954579499002035
- Granqvist, P., Sroufe, L. A., Dozier, M., Hesse, E., Steele, M., van IJzendoorn, M. H., Solomon, J., Schuengel, C., Fearon, P., Bakermans-Kranenburg, M. J., et al. (2017). Disorganized attachment in infancy: A review of the phenomenon and its implications for clinicians and policy-makers. Attachment & Human Development, 19(6), 534–558. doi:10.1080/14616734.2017.1354040
- Duschinsky, R. (2018). Disorganization, fear and attachment: Working towards clarification. Infant Mental Health Journal, 39(1), 17–29. doi:10.1002/imhj.21689
- Sroufe, L. A. (1985). Attachment classification from the perspective of infant–caregiver relationships and infant temperament. Child Development, 56, 1–14. psychology.psy.sunysb.edu/attachment/online/Sroufe%20articles/Sroufe_1985CD%20Attachment%20and%20temperament.pdf
- Kagan, J. (1982). Psychological research on the human infant: An evaluative summary. W. T. Grant Foundation.
- Waters, E. (1978). The stability of individual differences in infant–mother attachment. Child Development, 49, 483–494.
- Miyake, K., Chen, S., & Campos, J. (1985). Infant temperament, mother's mode of interaction, and attachment in Japan: An interim report. Monographs of the Society for Research in Child Development, 50(1–2, Serial No. 209), 276–297.
- Takahashi, K. (1990). Are the key assumptions of the 'strange situation' procedure universal? A view from Japanese research. Human Development, 33(1), 23–30.
- Rothbaum, F., Weisz, J., Pott, M., Miyake, K., & Morelli, G. (2000). Attachment and culture: Security in the United States and Japan. American Psychologist, 55(10), 1093–1104. doi:10.1037/0003-066X.55.10.1093
- Spies, R., & Duschinsky, R. (2021). Inheriting Mary Ainsworth and the Strange Situation: Questions of legacy, authority, and methodology for contemporary developmental attachment researchers. SAGE Open, 11(3). doi:10.1177/21582440211047577
- California Magazine (Cal Alumni Association, UC Berkeley), Summer 2012: feature on attachment research and Mary Main's work. alumni.berkeley.edu/california-magazine/summer-2012-north-south/stuck-you/