Mary D. Salter Ainsworth, Silvia M. Bell и коллеги · 1970–1978

«Незнакомая ситуация»

Когда годовалого ребёнка ненадолго оставляют в незнакомой комнате, а потом родитель возвращается, что эта встреча говорит об их отношениях?

  • Университет Джонса Хопкинса, Балтимор, США (позже — кросскультурные выборки в Европе, Израиле, Японии и других странах)
  • Воспроизведён с оговорками

Вопрос

Теория привязанности выросла из работ Джона Боулби, который рассматривал связь младенца с тем, кто о нём заботится, как нечто, имеющее биологическую, эволюционную функцию. Мэри Эйнсворт хотела увидеть эту связь в действии. Её идея была проста: привязанность и исследование окружающего мира тянут в разные стороны. Малыш, который чувствует себя в безопасности, использует родителя как опору и отправляется исследовать; малыш, который чувствует угрозу, перестаёт исследовать и ищет родителя.

Что же произойдёт, если осторожно поднять ставки? Поместить годовалого ребёнка в незнакомую комнату, добавить незнакомого человека и попросить родителя выйти на несколько минут. Как обнаружила Эйнсворт, самый показательный момент — не расставание, а встреча.

Как это было устроено

Эйнсворт и её команда в Университете Джонса Хопкинса в Балтиморе уже с рождения малышей навещали семьи дома — визиты длились около четырёх часов и проходили примерно раз в три недели. Ближе к первому дню рождения каждая мать с ребёнком приходила в лабораторию на сессию из восьми коротких эпизодов:

  1. Мать и малыша проводят в комнату с игрушками (около 30 секунд).
  2. Мать и малыш одни; малыш может свободно исследовать комнату (3 минуты).
  3. К матери и малышу присоединяется незнакомый человек (3 минуты).
  4. Мать выходит; незнакомый человек остаётся с малышом (первое расставание, 3 минуты или меньше).
  5. Мать возвращается, незнакомый человек уходит (первая встреча).
  6. Мать снова выходит; малыш остаётся один (второе расставание, 3 минуты или меньше).
  7. Незнакомый человек возвращается (3 минуты или меньше).
  8. Мать возвращается (вторая встреча).

Если малыш сильно расстраивался, эпизоды расставания сокращали. Исследователи записывали, как ребёнок исследовал комнату, плакал ли и особенно что он делал, когда мать возвращалась: искал её, держался за неё, отталкивал или не обращал на неё внимания?

Первый полный отчёт, написанный Эйнсворт и Сильвией Белл в 1970 году, описывал 56 белых младенцев из семей среднего класса в возрасте от 49 до 51 недели. Более ранний препринт показывает, из чего складывалось это число: 23 малыша из исследования с домашними наблюдениями и 33, которых тестировали только в лаборатории. В книге Patterns of Attachment («Модели привязанности») Эйнсворт, Мэри Блихар, Эверетта Уотерса и Салли Уолл (1978) было собрано полное лонгитюдное исследование 26 балтиморских семей, за каждой из которых в течение первого года наблюдали дома более 70 часов.

Что получилось

В присутствии матери малыши больше исследовали комнату, а после её ухода — меньше; во время расставаний плач и поиски усиливались. При встрече большинство малышей стремились к близости, но не все, и именно исключения стали сердцевиной исследования. Эйнсворт разделила малышей на три группы, каждую с подгруппами:

Для выборок США стали приводить примерные доли: около 70 % надёжной привязанности, 20 % избегающей и 10 % амбивалентной.

Смысл категориям придавали домашние визиты. Матери малышей группы B на протяжении года получали самые высокие оценки чуткости к сигналам ребёнка; матерей малышей групп A и C оценивали как менее чутких, причём они различались тем, насколько вмешивались, отвергали или оставались недоступными. В балтиморских данных корреляция между чуткостью матери и надёжностью привязанности младенца была очень высокой — около 0,78.

Четвёртая категория. В следующее десятилетие исследователи то и дело встречали малышей, которые не вписывались ни в A, ни в B, ни в C. Мэри Мейн, бывшая аспирантка Эйнсворт, работавшая к тому времени в Калифорнийском университете в Беркли, обнаружила, что многие якобы «неклассифицируемые» младенцы необычно вели себя в присутствии родителя. Вместе с Джудит Соломон она описала дезорганизованную/дезориентированную (D) модель (1986; процедуры кодирования — в 1990 году). Её определяют обычно короткие действия, которые кажутся бесцельными или противоречат друг другу: приближение к родителю с отвёрнутой головой, застывание, оцепенение, несвоевременные движения или явные признаки опасения по отношению к родителю. Кодировщики ставят классификацию D наряду с наиболее подходящей моделью A, B или C и только тогда, когда такое поведение достаточно выражено; мягкие, мимолётные его варианты встречаются часто.

Как всё было на самом деле (повторения и критика)

Модели встречаются повсюду, но их соотношение меняется. В 1988 году Маринус ван Эйзендорн и П. М. Кроненберг объединили почти 2000 классификаций по методике «Незнакомая ситуация» из 32 выборок в восьми странах. Надёжная привязанность везде была самой распространённой моделью. Наблюдалась тенденция к более частой избегающей привязанности в западноевропейских выборках и к более частой амбивалентной — в Израиле и Японии. Но поразительнее всего было то, что различия внутри стран оказались примерно в полтора раза больше, чем различия между ними: две выборки из одной страны могли различаться сильнее, чем выборки с разных континентов.

Одинаков ли стресс для каждого малыша? В одной из ранних японских выборок было 37 % амбивалентных младенцев и ни одного избегающего. Исследователь привязанности Л. А. Сруф предположил, что японских малышей того времени редко разлучали с матерями, поэтому процедура пугала их сильнее, особенно когда расставания длились полный срок. В выборках из израильских кибуцев многие сессии приходилось сокращать или прерывать, потому что малышей невозможно было утешить. В 1990 году японский исследователь К. Такахаси усомнился, что основные допущения процедуры верны для Японии. В 2000 году Ротбаум с коллегами пошли дальше, утверждая, что представления теории привязанности о чуткости, компетентности и «надёжной базе» отражают западные ценности независимости, тогда как в Японии ценятся близость и зависимость (амаэ); поведение, которое в Балтиморе выглядит «амбивалентным», там может быть обычным. Защитники теории, среди них ван Эйзендорн и Саги (1999), пришли к выводу, что кросскультурные данные в целом согласуются с теорией.

Темперамент или отношения? Психолог развития Дж. Каган утверждал, что категории могут отчасти отражать врождённые различия в том, насколько легко малыши расстраиваются: малыш, который сильно огорчается, когда мать уходит, скорее бросится к ней при возвращении и получит оценку «надёжная привязанность». Сруф в 1985 году ответил несколькими доводами: некоторых малышей классифицируют по-разному с матерью и с отцом, что трудно объяснить постоянной чертой; классификации в семьях среднего класса были очень устойчивы на протяжении шести месяцев; а один лишь плач не разделяет группы, ведь одни малыши с надёжной привязанностью плачут так же мало, как избегающие, а другие — так же много, как амбивалентные. Сруф допускал, что темперамент может влиять на то, как проявляется модель. Насколько велик вклад темперамента, до сих пор обсуждается.

Эффект слабее, чем в исходном исследовании. Позднее выяснилось, что балтиморская связь между чуткостью и надёжностью привязанности гораздо слабее. Метаанализ 1997 года, охвативший 66 исследований (4176 пар «мать — младенец»), обнаружил в самой строгой группе исследований корреляцию около 0,24 (после поправки на ошибку измерения) против 0,78 в Балтиморе; авторы отчасти связали этот разрыв с маленькой, поисковой исходной выборкой. Чуткость важна, но это лишь одно из нескольких влияний.

Насколько распространён тип D? Метаанализ 1999 года, охвативший почти 80 исследований, показал, что около 15 % младенцев из семей среднего класса, не относящихся к клиническим группам, классифицировались как дезорганизованные, а в некоторых группах высокого риска, например после жестокого обращения, — в два-три раза чаще. В 2017 году большая группа исследователей привязанности, в том числе Соломон и Сруф, предупредила, что категорией D злоупотребляют: это исследовательская классификация, а не диагноз, с её помощью нельзя выявлять насилие, а изъятие ребёнка из семьи «никогда не может быть оправдано исключительно» на этом основании.

Этика

«Незнакомая ситуация» не опирается на обман: матери участвовали в процедуре, уходя и возвращаясь по сигналу. Но она по замыслу вызывает лёгкий стресс. Исходное правило сокращать расставания, если малыш сильно расстроен, — часть процедуры. В прочитанных нами отчётах не описано, как в 1960-х годах получали согласие.

Главный этический вопрос, поднятый с тех пор, — культурный: стресс, лёгкий для одних малышей, может быть гораздо сильнее для тех, кто почти никогда не разлучается с матерью, на что указывали японские выборки и выборки из кибуцев.

Что это значит сегодня

«Незнакомая ситуация» дала психологии развития один из самых влиятельных инструментов и общий язык: надёжная, избегающая, амбивалентная, дезорганизованная привязанность. Исследователи подчёркивают моменты, которые часто теряются, когда методика превращается в популярный ярлык:

Сама Эйнсворт в своём последнем интервью хотела, чтобы процедуру использовали вместе с внимательным наблюдением за повседневной жизнью семей, а не отдельно от него.

Если выйти за рамки того, что проверяло исследование: эти работы говорят о том, что встречи несут много информации и что малыши очень по-разному проявляют привязанность. Эта страница не является советом по воспитанию или клинической рекомендацией; любые тревоги о конкретном ребёнке — вопрос к квалифицированному специалисту, который знает эту семью.

А вы бы прошли проверку?

Скоро. Пройдите восемь эпизодов в нарисованной комнате, а затем прочитайте короткие описания вымышленных встреч и угадайте, какую модель присвоил бы обученный кодировщик. Вы увидите, как часто категории экспертов зависят от нескольких секунд поведения. Одна честная оговорка: это игра в угадывание, посвящённая исследованиям, а не проверка вас или какого-либо реального ребёнка.

Частые вопросы

Что такое «Незнакомая ситуация»?

Это лабораторная процедура для младенцев примерно годовалого возраста, созданная Мэри Эйнсворт и её коллегами. В восьми коротких эпизодах малыш играет с родителем в незнакомой комнате, встречается с незнакомым человеком, дважды остаётся без родителя на несколько минут и дважды встречается с ним снова. Больше всего исследователей интересует, как малыш реагирует, когда родитель возвращается.

Что такое типы привязанности A, B, C и D?

Малыши типа B (надёжная привязанность) ищут родителя или радостно встречают его, когда он возвращается, а потом успокаиваются. Малыши типа A (избегающая) склонны при встрече не обращать на родителя внимания или отворачиваться. Малыши типа C (сопротивляющаяся, или амбивалентная) ищут контакта, но и сопротивляются ему, часто сердито, и их трудно успокоить. Тип D (дезорганизованная), добавленный Мэри Мейн и Джудит Соломон, описывает короткие противоречивые, застывшие или испуганные реакции, которые не укладываются в организованную стратегию. Это исследовательские классификации отношений, а не диагнозы ребёнку.

Одинаковы ли модели привязанности во всех культурах?

В метаанализе 1988 года, охватившем почти 2000 классификаций из восьми стран, надёжная привязанность была самой распространённой моделью в каждой стране. Но соотношение ненадёжных моделей различалось: в западноевропейских выборках чаще встречалась избегающая привязанность, а в Израиле и Японии — амбивалентная, причём различия внутри стран были примерно в 1,5 раза больше, чем между ними. Критики утверждают, что процедура и её категории несут в себе западные представления о независимости.

Значит ли классификация D, что с ребёнком жестоко обращались?

Нет. В обзоре 2017 года, написанном многими ведущими исследователями привязанности, говорится, что это не клинический диагноз, что по ней нельзя выявлять жестокое обращение и что сама по себе она не повод забирать ребёнка из семьи. Она чаще встречается в группах, пострадавших от жестокого обращения, и в группах высокого риска, но у неё есть и другие причины, а многие младенцы, пережившие жестокое обращение, не классифицируются как дезорганизованные. Этот сайт не даёт советов о конкретных детях; с тревогами следует обращаться к квалифицированному специалисту.

Источники

  1. Ainsworth, M. D. S., & Bell, S. M. (1970). Attachment, exploration, and separation: Illustrated by the behavior of one-year-olds in a strange situation. Child Development, 41(1), 49–67. doi:10.2307/1127388
  2. Ainsworth, M. D. S., Bell, S. M. V., & Stayton, D. J. (1969). Individual differences in strange-situation behavior of one-year-olds. Johns Hopkins University (ERIC ED 056742). Later published in H. R. Schaffer (Ed.), The origins of human social relations (1971, pp. 17–58). Academic Press.
  3. Ainsworth, M. D. S., Blehar, M. C., Waters, E., & Wall, S. (1978). Patterns of attachment: A psychological study of the strange situation. Lawrence Erlbaum Associates. Reissued 2015 by Psychology Press.
  4. Main, M., & Solomon, J. (1986). Discovery of a new, insecure-disorganized/disoriented attachment pattern. In M. Yogman & T. B. Brazelton (Eds.), Affective development in infancy (pp. 95–124). Ablex.
  5. Main, M., & Solomon, J. (1990). Procedures for identifying infants as disorganized/disoriented during the Ainsworth Strange Situation. In M. T. Greenberg, D. Cicchetti, & E. M. Cummings (Eds.), Attachment in the preschool years (pp. 121–160). University of Chicago Press.
  6. van IJzendoorn, M. H., & Kroonenberg, P. M. (1988). Cross-cultural patterns of attachment: A meta-analysis of the Strange Situation. Child Development, 59(1), 147–156. doi:10.1111/j.1467-8624.1988.tb03202.x
  7. Sagi, A., van IJzendoorn, M. H., & Koren-Karie, N. (1991). Primary appraisal of the Strange Situation: A cross-cultural analysis of preseparation episodes. Developmental Psychology, 27(4), 587–596. scholarlypublications.universiteitleiden.nl/access/item%3A2901347/view
  8. De Wolff, M. S., & van IJzendoorn, M. H. (1997). Sensitivity and attachment: A meta-analysis on parental antecedents of infant attachment. Child Development, 68(4), 571–591. www.marinusvanijzendoorn.nl/wp-content/uploads/2012/07/De-Wolff-Van-IJzendoorn-1997.-Child-Development.-Sensitivity-Attachment-meta-analysis-parental-antecedents.pdf
  9. van IJzendoorn, M. H., Schuengel, C., & Bakermans-Kranenburg, M. J. (1999). Disorganized attachment in early childhood: Meta-analysis of precursors, concomitants, and sequelae. Development and Psychopathology, 11(2), 225–250. doi:10.1017/S0954579499002035
  10. Granqvist, P., Sroufe, L. A., Dozier, M., Hesse, E., Steele, M., van IJzendoorn, M. H., Solomon, J., Schuengel, C., Fearon, P., Bakermans-Kranenburg, M. J., et al. (2017). Disorganized attachment in infancy: A review of the phenomenon and its implications for clinicians and policy-makers. Attachment & Human Development, 19(6), 534–558. doi:10.1080/14616734.2017.1354040
  11. Duschinsky, R. (2018). Disorganization, fear and attachment: Working towards clarification. Infant Mental Health Journal, 39(1), 17–29. doi:10.1002/imhj.21689
  12. Sroufe, L. A. (1985). Attachment classification from the perspective of infant–caregiver relationships and infant temperament. Child Development, 56, 1–14. psychology.psy.sunysb.edu/attachment/online/Sroufe%20articles/Sroufe_1985CD%20Attachment%20and%20temperament.pdf
  13. Kagan, J. (1982). Psychological research on the human infant: An evaluative summary. W. T. Grant Foundation.
  14. Waters, E. (1978). The stability of individual differences in infant–mother attachment. Child Development, 49, 483–494.
  15. Miyake, K., Chen, S., & Campos, J. (1985). Infant temperament, mother's mode of interaction, and attachment in Japan: An interim report. Monographs of the Society for Research in Child Development, 50(1–2, Serial No. 209), 276–297.
  16. Takahashi, K. (1990). Are the key assumptions of the 'strange situation' procedure universal? A view from Japanese research. Human Development, 33(1), 23–30.
  17. Rothbaum, F., Weisz, J., Pott, M., Miyake, K., & Morelli, G. (2000). Attachment and culture: Security in the United States and Japan. American Psychologist, 55(10), 1093–1104. doi:10.1037/0003-066X.55.10.1093
  18. Spies, R., & Duschinsky, R. (2021). Inheriting Mary Ainsworth and the Strange Situation: Questions of legacy, authority, and methodology for contemporary developmental attachment researchers. SAGE Open, 11(3). doi:10.1177/21582440211047577
  19. California Magazine (Cal Alumni Association, UC Berkeley), Summer 2012: feature on attachment research and Mary Main's work. alumni.berkeley.edu/california-magazine/summer-2012-north-south/stuck-you/