Вопрос
В начале 1970-х психиатрию критиковали со всех сторон, и один из острых вопросов касался самой диагностики. Дэвид Розенхан, психолог, преподававший психологию и право в Стэнфорде, задал его в первой же строке своей статьи: если психическое здоровье и безумие — реальные категории, как их отличить друг от друга? Проверка, которую он придумал, была простой: отправить людей без симптомов в психиатрические больницы и посмотреть, заметит ли это персонал.
Как это было устроено
Согласно статье, опубликованной в Science в январе 1973 года, участников было восемь: аспирант-психолог, три психолога, педиатр, психиатр, художник и домохозяйка. Трое были женщинами, пятеро — мужчинами. Первым был сам Розенхан.
Вместе они обратились за госпитализацией в 12 больниц в пяти штатах, на Восточном и Западном побережьях. Среди них были старые и новые, исследовательские центры и обычные больницы; все, кроме одной, были государственными или университетскими. Каждый доброволец сообщал приёмному персоналу лишь одну неправду: что слышит голос, произносящий слова вроде «пустой», «полый» и «бух». Кроме того, они называли вымышленное имя и, если требовалось, вымышленную профессию. Всё остальное о своей жизни они рассказывали правдиво.
После госпитализации, как говорится в статье, они переставали сообщать о каких-либо симптомах и вели себя как обычно. Их предупредили, что выбираться придётся самим — убедив персонал, что они здоровы. Они делали записи, сначала тайком, потом открыто, и персонал редко обращал на это внимание.
Что получилось
Результаты, о которых сообщил Розенхан, были поразительными:
- Персонал не распознал ни одного псевдопациента. В одиннадцати случаях поставили диагноз «шизофрения», в частной больнице — «маниакально-депрессивный психоз».
- Пребывание длилось от 7 до 52 дней, в среднем 19 дней.
- При выписке ставили диагноз «в ремиссии»: по словам статьи, каждый псевдопациент уходил с шизофренией «в ремиссии», то есть болезнь считалась имеющейся, но без текущих симптомов. Розенхан увидел в этом доказательство того, что ярлык остаётся, даже когда поведение его не подтверждает.
- Другие пациенты были подозрительнее персонала. При первых трёх госпитализациях 35 из 118 пациентов отделения высказали сомнения в том, что новичок действительно болен.
- Обычное поведение толковали через диагноз. В записях медсестры о псевдопациенте, писавшем что-то в блокноте, говорилось: «Пациент демонстрирует письменное поведение».
- Общения было мало. В среднем на психиатров, психологов и других врачей приходилось меньше семи минут в день. Псевдопациентам выдали почти 2100 таблеток, из которых они проглотили две.
Розенхан добавил второе исследование. В одной исследовательской и учебной больнице, сотрудники которой слышали о результатах и сомневались, что у них возможны такие ошибки, персоналу сказали, что в ближайшие три месяца туда попытаются попасть один или несколько псевдопациентов, и попросили оценивать каждого нового пациента. Из 193 поступивших 41 был с высокой уверенностью признан псевдопациентом хотя бы одним сотрудником, а 23 — хотя бы одним психиатром. Розенхан написал, что ни один псевдопациент, по крайней мере из его группы, туда не приходил.
Его вывод: психиатрические больницы не способны надёжно отличить людей с расстройствами от здоровых, и то, что видит персонал, определяют обстановка и ярлык больше, чем сам человек. При этом он подчёркивал, что персонал не был жестоким: большинству, писал он, явно было не всё равно.
Как всё было на самом деле (повторения и критика)
Первое возражение: Роберт Спитцер. В 1975 году психиатр из Колумбийского университета Роберт Спитцер опубликовал подробный разбор, который расширил в 1976 году. Его главные доводы:
- Симуляция симптома мало что говорит о том, работает ли диагностика. По аналогии, которую он позаимствовал у психиатра Кети, человек, который тайком выпил кровь, а затем его вырвало ею в приёмном покое, получил бы диагноз «кровоточащая язва», и никто бы не заключил, что медицина не умеет диагностировать язву.
- Если пациент сообщает, что слышит голоса, и ничто другое этого не объясняет, рассмотреть шизофрению было разумно, хотя, возможно, лучше было бы написать «диагноз отложен».
- Формулировка «в ремиссии» не была обычной. В его собственной больнице ни одна из более чем 300 выписок с шизофренией за предыдущий год не содержала этого кода. Из 12 других больниц, куда позвонил его ассистент, 11 ответили, что никогда или почти никогда его не используют. Значит, утверждал Спитцер, диагнозы при выписке показывают, что персонал заметил: псевдопациенты здоровы.
- Второе исследование, в котором больницу заранее настроили ждать самозванцев, делало ложные тревоги почти неизбежными.
Спитцер также заметил, что в собственном ответе Розенхана 1975 года «в ремиссии» значились восемь выписок, а не все двенадцать. Он назвал статью «псевдонаукой, выданной за науку». Позднее Спитцер возглавил рабочую группу, подготовившую DSM-III 1980 года — руководство, в котором впервые появились чёткие критерии для каждого диагноза.
Архив: Сюзанна Кахалан. Данные статьи проверить было невозможно: больницы и добровольцы оставались анонимными, а по словам Скалла, Розенхан не передал Спитцеру записи, которые тот запрашивал. После смерти Розенхана журналистка Сюзанна Кахалан начала разбирать его бумаги. Её книга The Great Pretender («Великий притворщик», 2019), как её описывают рецензенты и Скалл, сообщала следующее:
- Госпитализация самого Розенхана выглядела иначе. Его записи из государственной больницы Хаверфорда, куда он поступил под именем «Дэвид Лури», показывают, что он рассказал психиатру о мыслях о самоубийстве, о чувствительности к радиосигналам и о том, что слышит чужие мысли, — это далеко выходит за рамки единственного голоса, описанного в статье.
- Большинство псевдопациентов так и не нашли. Кроме Розенхана, Кахалан установила только Билла Андервуда и Гарри Ландо — добровольца, которого Розенхан исключил. Несмотря на долгие поиски, следов остальных она не обнаружила.
- Рассказ Андервуда не совпадал. Он вспоминал, что подготовки почти не было, если не считать короткого совета, как прятать таблетки, и Кахалан пришла к выводу, что заявлений habeas corpus, которые, согласно статье, были подготовлены для каждого добровольца, не существовало. Рецензенты отмечают, что архивные данные о его пребывании и о размере его больницы расходятся с данными Розенхана.
- У исключённого добровольца остались хорошие впечатления. Ландо опубликовал собственный отчёт в 1976 году. Он провёл 19 дней в открытом отделении на 18 коек большой государственной больницы, где почти на каждого пациента приходился один сотрудник, а с персоналом с докторской степенью он общался больше часа в день. Он счёл это место во многом целительным и не увидел того бессилия, которое описывал Розенхан, хотя тоже чувствовал, что обычное поведение там воспринимали как симптом. В статье говорится, что девятого добровольца исключили за то, что он исказил часть своей биографии; Кахалан, ссылаясь на записи Розенхана, предполагает, что настоящая причина была в том, что Ландо больница понравилась.
Рецензенты расходятся в том, как далеко заходит Кахалан. В Nature Элисон Эбботт написала, что Кахалан не могла быть полностью уверена, что Розенхан сжульничал. Однако Каплан в Psychiatric Times цитирует вывод Кахалан о том, что факты были искажены намеренно, а Скалл посчитал, что в заключительной главе она проявила сдержанность.
Обвинение в мошенничестве: Эндрю Скалл. В статье 2023 года в History of Psychiatry историк Эндрю Скалл, использовавший материалы Кахалан с её разрешения, назвал исследование «успешным научным мошенничеством». Он указывает, например, что в черновике значились девять псевдопациентов, а опубликованные цифры после исключения одного из них не изменились, — это он называет статистической невозможностью. Он также утверждает, что статья помогла подтолкнуть американскую психиатрию к DSM-III. Историк Родерик Бьюкенен в рецензии на книгу Кахалан тоже счёл доказательства исследования более не заслуживающими доверия, отметив при этом, что части опыта Ландо Розенхан всё же использовал в опубликованной статье.
Что установлено, а что нет. Установлено по документам: симптомы самого Розенхана были тяжелее, чем сказано в статье; доброволец, чей опыт противоречил выводу, был исключён; утверждения о подготовке и данных не совпадают с тем, что показывают архив и ныне живущие добровольцы. Не установлено: существовали ли неустановленные псевдопациенты и каковы были намерения Розенхана. Розенхан умер в 2012 году, поэтому ответить не может. Как следует исследование никто не повторил; в книге Лорен Слейтер 2004 года как будто описывалось повторение, но в ответе критикам она дала понять, что его не проводила.
Этика
Замысел строился на обмане медицинского персонала, который не знал, что за ним наблюдают, и которому — за исключением администратора и главного психолога в больнице самого Розенхана, знавших обо всём заранее, — ничего не сообщили; сообщили ли кому-нибудь потом, в статье не сказано. Розенхан защищал скрытность как достойный сожаления, но необходимый первый шаг и не стал называть в статье ни больниц, ни сотрудников. Добровольцы тоже шли на реальный риск: прекратить госпитализацию не всегда легко. Ландо, оглядываясь назад, сказал, что не готов рекомендовать изображать психоз ради попадания в больницу, потому что это порождает серьёзные этические проблемы.
Что это значит сегодня
Исследование стало одной из самых цитируемых работ в психологии. К концу 2012 года у него было 867 цитирований в Web of Science, тогда как ни у одной критической работы о нём — больше 42. Этот разрыв — часть истории: яркий результат распространялся гораздо быстрее, чем шла медленная работа по его проверке.
То, что остаётся, — не пустое место. Опасения насчёт того, как диагноз может окрашивать восприятие человека, и насчёт плохих условий в некоторых учреждениях существовали и до Розенхана и от его статьи не зависят. Но его исследование нельзя приводить как доказательство в их пользу. К тому же диагнозы описывают реальные состояния, с которыми живут многие люди; сомневаться в их надёжности — не то же самое, что отмахиваться от них.
Из этого следует несколько привычек, хотя они выходят за пределы того, что проверяло исследование:
- Знаменитый результат — не то же самое, что проверенный. Спрашивайте, смотрел ли кто-нибудь на данные.
- Если исследование вообще нельзя проверить — например, потому что все участники анонимны, — считайте его утверждением, а не открытием.
- Замечайте, когда объяснение подменяется ярлыком. «Письменное поведение» — это просто письмо.
А вы бы прошли проверку?
Скоро. Это не клинический тест. Вы прочтёте короткие записи об одном и том же обычном дне в больничном отделении: кто-то ждёт у двери, пишет в блокноте, разговаривает с другим пациентом. Иногда запись начинается с диагноза, иногда нет. Вы описываете, что, по-вашему, происходит. В конце вы увидите, изменил ли заголовок ваши слова, и поймёте, почему это одно упражнение, как и исследование Розенхана, слишком мало, чтобы что-то доказать само по себе.
Частые вопросы
Что такое эксперимент Розенхана?
В статье, опубликованной в Science в 1973 году, Дэвид Розенхан сообщил, что восемь человек без психиатрических симптомов добились госпитализации в 12 психиатрических больниц США, сказав, что слышат голос. Попав внутрь, они вели себя нормально, и всё же персонал не распознал ни одного из них. Одиннадцать раз их госпитализировали с диагнозом «шизофрения», один раз — «маниакально-депрессивный психоз»; по словам статьи, каждого выписали с шизофренией «в ремиссии», хотя позже Розенхан назвал число восемь.
Был ли эксперимент Розенхана мошенничеством?
Это спорный вопрос. Журналистка Сюзанна Кахалан обнаружила, что в больничных записях самого Розенхана описаны более тяжёлые симптомы, чем указано в статье, и что из исследования исключили добровольца, у которого остались хорошие впечатления. Кроме Розенхана, ей удалось установить лишь двух псевдопациентов. Историк Эндрю Скалл называет исследование мошенничеством. Розенхан умер в 2012 году и ответить не может.
Удалось ли воспроизвести эксперимент Розенхана?
Нет. В книге Лорен Слейтер 2004 года как будто описывалось повторение, но в ответе критикам она дала понять, что никакого исследования на самом деле не проводила. Как следует этот замысел так никто и не повторил.
Был ли эксперимент Розенхана этичным?
Он строился на обмане персонала больниц, который не знал, что за ним наблюдают. Розенхан признавал, что скрытность неприятна, но считал её неизбежной. Один из добровольцев, Гарри Ландо, позже написал, что не может рекомендовать изображать психоз ради госпитализации, сославшись на серьёзные этические проблемы.
Источники
- Rosenhan, D. L. (1973). On being sane in insane places. Science, 179(4070), 250–258. doi:10.1126/science.179.4070.250
- Spitzer, R. L. (1975). On pseudoscience in science, logic in remission, and psychiatric diagnosis: A critique of Rosenhan's 'On being sane in insane places'. Journal of Abnormal Psychology, 84, 442–452.
- Spitzer, R. L. (1976). More on pseudoscience in science and the case for psychiatric diagnosis: A critique of D. L. Rosenhan's 'On being sane in insane places' and 'The contextual nature of psychiatric diagnosis'. Archives of General Psychiatry, 33, 459–470.
- Lando, H. A. (1976). On being sane in insane places: A supplemental report. Professional Psychology: Research and Practice, 7(1), 47–52. doi:10.1037/0735-7028.7.1.47
- Cahalan, S. (2019). The great pretender: The undercover mission that changed our understanding of madness. Grand Central Publishing.
- Scull, A. (2023). Rosenhan revisited: Successful scientific fraud. History of Psychiatry, 34(2). doi:10.1177/0957154X221150878
- Scull, A. (2020, 25 January). Review of The great pretender by Susannah Cahalan. The Spectator.
- Abbott, A. (2019). Double deception in the asylum? Nature, 574, 622–623.
- Kaplan, R. M. (2020, 9 March). The great pretender: The undercover mission that changed our understanding of madness [Book review]. Psychiatric Times. www.psychiatrictimes.com/view/great-pretender-undercover-mission-changed-our-understanding-madness
- Buchanan, R. D. Book review: The great pretender. Journal of the History of the Behavioral Sciences. doi:10.1002/jhbs.22021
- Ruscio, J. (2015). Rosenhan pseudopatient study. In R. L. Cautin & S. O. Lilienfeld (Eds.), The encyclopedia of clinical psychology. Wiley. doi:10.1002/9781118625392.wbecp425
- Psychiatric News (2016). Robert Spitzer, M.D., dies at age 83, hailed as pioneering diagnostician. doi:10.1176/appi.pn.2016.2a5
- Stanford Law School (2012, 16 February). Stanford Law School mourns the loss of David L. Rosenhan, professor of law & psychology, emeritus. law.stanford.edu/press/stanford-law-school-mourns-the-loss-of-david-l-rosenhan-professor-of-law-psychology-emeritus